Игорь Северянин. Поэза последней надежды.
ПОЭЗА ПОСЛЕДНЕЙ НАДЕЖДЫ
Не странны ли поэзовечера,
Бессмертного искусства карнавалы,
В стране, где “завтра” хуже, чем “вчера”,
Которой, может быть, не быть пора,
В стране, где за обвалами – обвалы?
Но не странней ли этих вечеров
Идущие на них? Да кто вы? – дурни,
В разгар чумы кричащие: “Пиров!”,
Или и впрямь фанатики даров
Поэзии, богини всех лазурней!..
Поэт – всегда поэт. Но вы-то! Вы!
Случайные иль чающие? Кто вы?
Я только что вернулся из Москвы,
Где мне рукоплескали люди-львы,
Ктозаискусствожизньотдать готовы!
Какой шампанский, искристый экстаз!
О, сколько в лицах вдохновенной дрожи!
Вы, тысячи воспламененных глаз,-
Благоговейных, скорбных, – верю в вас:
Глаза крылатой русской молодежи!
Я верю в вас, а значит– и в страну.
Да, верю я, наперекор стихии,
Что вал растет, вздымающий волну,
Которая всё-всё сольет в одну,
А потому – я верю в жизнь России!..
1917. Ноябрь
Петроград
Бессмертного искусства карнавалы,
В стране, где “завтра” хуже, чем “вчера”,
Которой, может быть, не быть пора,
В стране, где за обвалами – обвалы?
Но не странней ли этих вечеров
Идущие на них? Да кто вы? – дурни,
В разгар чумы кричащие: “Пиров!”,
Или и впрямь фанатики даров
Поэзии, богини всех лазурней!..
Поэт – всегда поэт. Но вы-то! Вы!
Случайные иль чающие? Кто вы?
Я только что вернулся из Москвы,
Где мне рукоплескали люди-львы,
Ктозаискусствожизньотдать готовы!
Какой шампанский, искристый экстаз!
О, сколько в лицах вдохновенной дрожи!
Вы, тысячи воспламененных глаз,-
Благоговейных, скорбных, – верю в вас:
Глаза крылатой русской молодежи!
Я верю в вас, а значит– и в страну.
Да, верю я, наперекор стихии,
Что вал растет, вздымающий волну,
Которая всё-всё сольет в одну,
А потому – я верю в жизнь России!..
1917. Ноябрь
Петроград