Игорь Северянин. Самоубийца.

   Вы выбежали из зала на ветровую веранду,
   Нависшую живописно над пропастью и над рекой.
   Разнитив клубок восторга, напомнили Ариадну,
   Гирлянду нарциссов белых искомкали смуглой рукой.
   Вам так надоели люди, но некуда было деться.
   Хрипела и выла пропасть. В реке утопал рыболов.
   Из окон смеялся говор. Оркестр играл интермеццо.
   Лицо ваше стало бледным и взор бирюзовый – лилов.
   Как выстрел, шарахнулись двери. Как крылья,
   метнулись фраки.
   Картавила банда дэнди, но Вам показалось – горилл.
   Как загнанная лисица, дрожа в озаренном мраке,
   Кого-то Вы укусили и бросились в бездну с перил!

В ДУХАНЕ НАД КУРОЙ

   В духане играл оркестр грузинов,
   Он пел застольцам: “Алаверды!”
   Из бутоньерки гвоздику вынув,
   Я захотел почерпнуть воды.
   Мне ветер помог раскрыть окошко,-
   В ночь воткнулась рама ребром…
   В мое лицо, как рыжая кошка,
   Кура профыркала о чем-то злом…
   Плюясь и взвизгнув, схватила гвоздику
   Ее усатая, бурая пасть…
   Грузины играли и пели дико…
   – Какая девушка обречена пасть?
   Веймарн
   1913. Июнь

ГРИЗЕЛЬ

   Победой гордый, юнью дерзкий,
   С усладой славы в голове,
   Я вдохновенно сел в курьерский,
   Спеша в столицу на Неве.
   Кончалась страстная Страстная -
   Вся в персиках и в кизиле.
   Дорога скалово-лесная
   Извивно рельсилась в тепле.
   Я вспоминал рукоплесканья,
   Цветы в шампанском и в устах,
   И, полная златошампанья,
   Душа звенела на крылах.
   От Кутаиса до Тифлиса
   Настанет день, когда в тоннель
   Как в некий передар Ивлиса
   Вступает лунный Лионель.
   Но только пройдено предгорье,
   И Лионель – уже Ифрит!
   О, безбережное лазорье!
   Душа парит! паря, творит!
   Подходит юная, чужая
   Извечно-близкая в толпе;
   Сердцам разрывом угрожая,
   Мы вовлекаемся в купэ…
   Сродненные мильоннолетье
   И незнакомые вчера,
   Мы двое созидаем третье
   Во славу моего пера.
   О, с ликом мумии, с устами
   Изнежно-мертвыми! газель!
   Благослови меня мечтами,
   Моя смертельная Гризель!
   Петербург
   1913. Пасха

КАТАСТРОФА

   Произошло крушение,
   И поездов движение
   Остановилось ровно на восемнадцать часов.
   Выскочив на площадку,
   Спешно надев перчатку,
   Выглянула в окошко: тьма из людских голосов!
   Росно манила травка.
   Я улыбнулся мягко,
   Спрыгнул легко на рельсы, снес ее на полотно.
   Не говоря ни слова,
   Ласкова и лилова,
   Девушка согласилась, будто знакома давно…
   С насыпи мы сбежали,-
   Девушка только в шали,
   Я без пальто, без шапки, – кочками и по пенькам.
   Влагой пахнули липы,
   Грунта плеснули всхлипы,
   Наши сердца вздрожали, руки прильнули к рукам.
   Благостью катастрофы
   Блестко запел я строфы,
   Слыша биенье сердца, чуждого сердца досель.
   Чувства смешались в чуде,
   Затрепетали груди…
   Опоцелуен звонко, лес завертел карусель!
   Веймарн
   1918. Июнь