Игорь Северянин. У Гзовской.
У ГЗОВСКОЙ
Очей незримые ирисы
Благоуханно-хороши.
Ах, нет утонченней актрисы
И артистичнее души!
Нередко, невзирая на ночь,
Засиживались впятером.
– Читайте, милый “Северяныч”,
И мы Вам с радостью прочтем,-
Твердила ласково и мягко
Она, прищурясь и куря.
И пенил душу я в честь Вакха,
Живя, сверкая и горя!
Красив, как римлянин, Гайдаров
Встает и всех лазорит он:
Нам звоном бархатных ударов
Виолончелит баритон.
Ольга Владимировна сценки
Рассказывает про детей,
Как мальчик плакал из-за пенки,
Иль эпизод из жизни швей…
Подносит нам “видатель видов”,
Ироник с головы до ног,
Он, обаятельный Нелидов,
Колюче-лавровый венок.
Столичный житель, из Азовска
Какой-нибудь провинциал,
Пред кем блеснула “пани Гзовска”,
Ответно чувствами бряцал
С ней, несмотря на тьму и на ночь,
Нам было ярко и светло.
И был целован “Северяныч”,
Как матерью дитя, в чело…
1923 г.
Благоуханно-хороши.
Ах, нет утонченней актрисы
И артистичнее души!
Нередко, невзирая на ночь,
Засиживались впятером.
– Читайте, милый “Северяныч”,
И мы Вам с радостью прочтем,-
Твердила ласково и мягко
Она, прищурясь и куря.
И пенил душу я в честь Вакха,
Живя, сверкая и горя!
Красив, как римлянин, Гайдаров
Встает и всех лазорит он:
Нам звоном бархатных ударов
Виолончелит баритон.
Ольга Владимировна сценки
Рассказывает про детей,
Как мальчик плакал из-за пенки,
Иль эпизод из жизни швей…
Подносит нам “видатель видов”,
Ироник с головы до ног,
Он, обаятельный Нелидов,
Колюче-лавровый венок.
Столичный житель, из Азовска
Какой-нибудь провинциал,
Пред кем блеснула “пани Гзовска”,
Ответно чувствами бряцал
С ней, несмотря на тьму и на ночь,
Нам было ярко и светло.
И был целован “Северяныч”,
Как матерью дитя, в чело…
1923 г.