Игорь Северянин. Лепестки роз жизни.

   Мы встретились холодною зимою
   В селении, заброшенном в снегах,
   И поняли: пришел конец покою -
   Любовь опять забрезжилась в сердцах.
   Я видел Вас всегда в своих мечтах,
   И были Вы любимою мечтою.
   – Я Вас люблю, – так думал я порою;
   Что любите, – читал у Вас в глазах.
   Любовь опять забрезжилась при встрече;
   Смотрите: разрастается она,
   Свободна, как могучая волна,
   Весна зовет желания на вече;
   Я знать хочу: что скажет им весна?
   Какие им она нашепчет речи?
   С.-Петербург
   Январь 1906 г.

   Ты сказала: “Пойдем мы с тобою туда,
   Где впервые увиделись мы”.
   И пошли мы с тобой. И вела нас мечта
   К лету знойному, вдаль от зимы.
   Все твердил, что люблю. То же слышал в ответ.
   Ручку нежно целуя твою,
   Я тебе говорил, мое сердце, мой свет,
   Что к тебе в своем сердце таю.
   – Нам дорогой одной никогда не идти,-
   Ты со вздохом сказала, грустя.
   – Отчего же двум розам вблизи не цвести,
   Лепестками – “люблю” шелестя?
   Дорогая: скажи, что разлучит с тобой?
   Я бороться хочу: силы есть.
   – Позабудь поскорей, как холодной зимой
   Повстречались… Разлучница-честь.
   Что я сделать могу, чтобы честь сокрушить?
   Да и стану ль ее сокрушать?…
   Но тебя буду вечно и нежно любить,
   И надеяться тщетно, и ждать.
   Но тебя позабыть… Что за тяжесть труда!
   Да и зря! – не могу позабыть.
   Будь моей! будешь? да? – “Никогда! Никогда!
   Не могу никогда твоей быть!”
   – Почему? но послушай: мне больно… пойми:
   Я страдаю… скажи, почему?
   Отвечай поскорей, мне души не томи.-
   “Хорошо, я отвечу: к чему?”
   – Как к чему?… я люблю тебя страстно, хочу
   Обладать тобой. Молви же: да -
   Но напрасно в мечтах я высоко лечу -
   Мне в ответ: “Никогда, никогда!”
   О, скажи: отчего холодна ты со мной?
   Ты призналась, что любишь меня…
   Так обнимемся ж крепко и жарко с тобой,
   Поцелуемся жарче огня.
   В поцелуях найдем мы усладу. Скорей!
   Ну, не будь холодна и тверда…
   Приласкай понежней, поцелуй горячей,
   Будь моей! – “Никогда, никогда!”…
   С.-Петербург
   Январь 1906 г.

   Мы с тобой говорили, с любовью смотря
   Друг на друга, о наших невзгодах.
   И алела любви безрассудной заря
   И вещала о солнечных годах.
   Приоткрыла мне сердце. Я видел, что в нем
   Только с честностью правда да горе;
   И что это я видел, ты знала о том
   В моем грустном, доверчивом взоре.
   Ты меня понимала, как берег волну,
   Что порою несет ему ласки,
   И любила меня, словно роза весну,
   Словно грезы – волшебные сказки.
   Грусть ковала сердца, и хотелось, – чего?
   Неги? страсти? лобзаний и зноя?
   Разумеется, нет: не хотя ничего,
   Мы с тобою хотели покоя.
   Позабыться хотели от горя и лжи,
   Удалиться хотели в пустыню,
   Чтобы отдых найти для усталой души;
   Чтоб забытую вспомнить святыню.
   Молодые сердца бились звучно, и в них
   Столько удали было и силы,
   Столько чувств вдохновенных и чисто святых,
   Что молчать нам немыслимо было.
   Твои губы внезапно обжег поцелуй.
   Ты зарделась: он огнен и жуток.
   Это я, пылкой страсти своей златоструй,
   Потерял на мгновенье рассудок.
   Но встречает препоны неопытный шаг,
   А затем уж свободна дорога;
   Мы с тобой целовалися много…
   О, порыв! Что за чудный, волшебный ты маг!
   Лишь утихла, как все и должно утихать,
   Страсть, что вспыхнула яркою искрой,
   Мы с тобою печальны и сонны опять,
   И ничтожны пред жизнию быстрой.
   С.-Петербург
   17-го февраля l906 г.

   Зачем ты говорила: “никогда”,
   Когда тебя молил я быть моею.
   И, чувство обмануть в себе сумея,
   Зачем ты говорила: “никогда”?
   Теперь ты говоришь: “твоя всегда”,
   И до сих пор понять я не умею:
   Зачем ты говорила: “никогда”,
   Когда тебя молил я быть моею?
   1906

   Я ко всем тебя ревную
   И – страдая -
   Все печалюсь, все тоскую,
   Дорогая.
   Все сомнения терзают,
   Сушат душу;
   Голос тайный напевает:
   “Все разрушу…”
   Тайный голос, страшный голос,
   О, проклятый!
   И сгибаюсь, словно колос,
   В поле сжатый.
   1906

   Помню я вечер – все в слезах деревья;
   Белой вуалью закрылась земля;
   Небо бесцветно. Сижу я над Судой,
   Шуму вод чистых с любовью внемля.
   Лодка на якоре; в центре я русла;
   Жадно смотрю на поверхность реки:
   Там, под поверхностью этой стальною
   Мнятся мне пальцы прекрасной руки.
   Пальцы зовут меня нежным изгибом;
   В грезы впадаю… Пред мною дворец;
   Нимфы, сирены несут меня ко дну;
   Перед царевной встаю наконец.
   Эта царевна – из Суды русалка:
   Бледное тело, и в страсти глаза;
   Губы – магниты; широкие груди;
   Нежно-волнисты ее волоса.
   Взгляд ее манит… Одно лишь движенье -
   Новый оттенок велит отступить…
   Новые взоры и – новые чувства:
   Хочется плакать, сердиться, любить…
   Судская дева мне все ж недоступна,
   Хоть и играет порою огнем.
   Я очарован, озлоблен и жажду
   Думать о призрачном счастье своем.
   Я забываю, что я ей не пара,
   Что создана она не для меня:
   Я – сын свободы, она – дочь неволи:
   Мы ведь контрастней воды и огня.
   Я постепенно от грез пробуждаюсь,
   Снова мечтаю, теченью внемля.
   Небо бесцветно; все в слёзах деревья;
   Белой вуалью закрылась земля…
   1903. 6 августа
   Порт-Дальний

   Ты помнишь мне в письме дала такой вопрос:
   “Что принесет с собой весна? – печаль и горе,
   Иль радость светлую, без зла житейских гроз,
   Широкую, как степь, безбрежную, как море?…”
   Я промолчал тогда, предчувствуя вперед,
   Что принесет с собой весна, – цветов царица,-
   Я промолчал тогда и ждал, когда черед
   Зиму-кудесницу заставит в страхе скрыться.
   …И вот весна пришла… Ты счастье получила:
   Она тебе его в подарок принесла.
   А мне, хотя она могилу посулила,
   Но до сих пор ее еще все не дала…
   Порт-Дальний
   Сентябрь 1908