Игорь Северянин. Тебе, моя красавица!.

   Ариадниной мамочке

   Вуаль светло-зеленая с сиреневыми мушками
   Была слегка приподнята над розовыми ушками.
   Вуаль была чуть влажная она была чуть теплая,
   И ты мне улыбалася, красивая и добрая…
   Смотрела в очи ласково, смотрела в очи грезово,
   Тревожила уснувшее и улыбалась розово.
   И я не слышал улицы со звонами и гамами,
   И сердце откликалося взволнованными гаммами.
   Шла ночь, шурша кокетливо и шлейфами, и тканями,
   Мы бархатною сказкою сердца друг другу ранили.
   Атласные пожатия… рождения и гибели…
   Отливы… содрогания… кружения и прибыли…
   Да разве тут до улицы со звонами и шумами?!
   Да разве тут до города с пылающими думами?!
   Кумирню строил в сердце я, я строил в сердце пагоды…
   Ах, губки эти алые и сочные, как ягоды!
   Расстались… для чего, спроси… я долго грезил
   в комнате…
   О, глазки в слезках-капельках, мои глаза вы помните?
   Вы помните? вы верите? вы ждете! вы, кудесная!
   Они неповторяемы, мгновенности чудесные!..
   Я требую настойчиво, приказываю пламенно:
   Исчезни все гнетущее! исчезни, вся вселенная!
   Все краткое! все хрупкое! все мелкое! все тленное!
   А мы, моя красавица, утопимся в забвении,
   Очаровав порывностью бесстрастное мгновение.
   1910. Январь