Игорь Северянин. Колье рондо.

   В мимозах льна, под западные блики,
   Окаменела нежно влюблена,
   Ты над рекой, босая и в тунике,
   В мимозах льна.
   Ты от мечтаний чувственных больна.
   И что-то есть младенческое в лике,
   Но ты, ребенок, слабостью сильна
   Ты ждешь его. И кличешь ты. И в клике
   Такая страстность! Плоть закалена
   В твоей мечте. Придет ли твой великий
   В мимозы льна?

   Окаменела, нежно влюблена
   И вот стоишь, безмолвна, как Фенелла,
   И над тобой взошедшая луна
   Окаменела.
   Твое лицо в луненьи побледнело
   В томлении чарующего сна,
   И стало все вокруг голубо-бело.
   Возникнуть может в каждый миг страна,
   Где чувственна душа, как наше тело.
   Но что ж теперь в душе твоей? Она
   Окаменела.

   Ты над рекой, босая и в тунике,
   И деешь чары с тихою тоской.
   Но слышишь ли его призыво-крики
   Ты над рекой?
   Должно быть, нет: в лице твоем покой,
   И лишь глаза восторженны и дики,
   Твои глаза; колдунья под луной!
   Воздвиг камыш свои из речки пики.
   С какою страстью бешеной, с какой
   Безумною мольбою к грёзомыке -
   Ты над рекой!

   В мимозах льна олуненные глазы
   Призывят тщетно друга, и одна
   Ты жжешь свои бесстыжие экстазы
   В мимозах льна.
   И облака в реке – то вид слона,
   То кролика приемлют. Ухо фразы
   Готово различить. Но – тишина.
   И ткет луна сафировые газы,
   Твоим призывом сладко пленена,
   И в дущу льнут ее лучи-пролазы
   В мимозах льна.

   Ты от мечтаний чувственных больна,
   От шорохов, намеков и касаний.
   Лицо как бы увяло, и грустна
   Ты от мечтаний.
   Есть что-то мудро-лживое в тумане:
   Как будто тот, но всмотришься – сосна
   Чернеет на офлеренной поляне.
   И снова ждешь. Душе твоей видна
   Вселенная. Уже безгранны грани:
   Но это ложь! И стала вдруг темна
   Ты от мечтаний!

   И что-то есть младенческое в лике,
   В его очах расширенных. Чья весть
   Застыла в них? И разум в знойном сдвиге
   И что-то есть.
   Что это? смерть? издевка? чья-то месть?
   Невидимые тягостны вериги…
   Куда-то мчаться, плыть, лететь и лезть!
   К чему же жизнь, любовь, цветы и книги,
   Раз некому вручить девичью честь,
   Раз душу переехали квадриги
   И что-то есть.

   Но ты, ребенок, слабостью сильна,-
   И вот твой голос тонок стал и звонок,
   Как пред тобой бегущая волна:
   Ведь ты – ребенок.
   Но на форелях – розовых коронок
   Тебе не счесть. Когда придет весна,
   Не всколыхнут сиреневый просонок,
   И в нем не счесть, хотя ты и ясна,
   Спиральных чувств души своей! Бессонок!
   Готовностью считать их – ты властна,
   Но ты – ребенок…

   Ты ждешь его. И кличешь ты. И в клике -
   Триумф тщеты. И больше ничего.
   Хотя он лик не выявит безликий,
   Ты ждешь его.
   И в ожиданьи явно торжество,
   И нервные в глазах трепещут тики,
   Но ты неумолимей оттого;
   Раз ты пришла вкусить любви владыки
   Своей мечты, безвестца своего,
   Раз ты решила пасть среди брусники,-
   Ты ждешь его!

   Такая страстность. Плоть закалена.
   Во мраке тела скрыта ясность.
   Ты верою в мечту упоена:
   Такая страстность.
   Тебя не испугает безучастность
   Пути к тебе не знающего. На
   Лице твоем – решимость и опасность.
   И верою своей потрясена,
   Ты обезумела. И всюду – красность,
   Где лунопаль была: тебе дана
   Такая страстность.

   В твоей мечте придет ли твой великий?
   Ведь наяву он вечно в темноте.
   Что ты безумна – верные улики
   В твоей мечте.
   И вот шаги. Вот тени. Кто вы, те?
   Не эти вы! но тот, – единоликий,-
   Он не придет, дитя, к твоей тщете!
   Высовывают призраки языки,
   И прячутся то в речке, то в кусте…
   И сколько злобы в их нещадном зыке -
   К твоей мечте.
   ll
   В мимозах льна – ах! – не цветут мимозы,
   А только лен!.. Но, греза, ты вольна,
   А потому – безумие и слезы
   В мимозах льна.
   Да осветится жизнь. Она тесна.
   В оковах зла. И в безнадежьи прозы
   Мечта на смерть всегда обречена.
   Но я – поэт! И мне подвластны грозы,
   И грозами душа моя полна.
   Да превратятся в девушек стрекозы
   В мимозах льна!
   20 января 1915
   Петроград