Игорь Северянин. Паллада.

   Она была худа, как смертный грех,
   И так несбыточно миниатюрна…
   Я помню только рот ее и мех,
   Скрывавший всю и вздрагивавший бурно.
   Смех, точно кашель. Кашель, точно смех.
   И этот рот – бессчетных прахов урна…
   Я у нее встречал богему, – тех,
   Кто жил самозабвенно-авантюрно.
   Уродливый и блеклый Гумилев
   Любил низать пред нею жемчуг слов,
   Субтильный Жорж Иванов – пить усладу,
   Евреинов – бросаться на костер…
   Мужчина каждый делался остер,
   Почуяв изощренную Палладу…
   1924