Игорь Северянин. “Привидение финского залива”.

   “Привиденье Финского залива”,
   Океанский пароход-экспресс,
   Пятый день в Бостон плывет кичливо,
   Всем другим судам наперерез.
   Чудо современного комфорта -
   Тысячи вмещающий людей -
   Он таит от швабры до офорта
   Все в себе, как некий чародей.
   Ресторан, читальня и бассейны;
   На стеклянных палубах сады,
   Где электроветры цветовейны
   Знойною прохладой резеды.
   За кувертом строгого брэкфэста
   Оживленно важен табль-д-от.
   Едет Эльгра, юная невеста,
   К лейтенанту Гаррису во флот.
   А по вечерам в концертозале
   Тонкий симфонический оркестр,
   Что бы вы ему ни заказали,
   Вносит в номеров своих реестр.
   И еще вчера, кипя как гейзер,
   Меломанов в море чаровал
   Скорбью упояющий “Тангейзер”,
   Пламенно наращивая вал.
   И еще вчера из “Нибелунгов”
   Вылетал валькирий хоровод,
   И случайно мимо шедший юнга
   Каменел, готовый на полет…
   А сегодня важную персону -
   Дрезденского мэра – студят льдом,
   И оркестр играет “Брабансону”,
   Вставши с мест и чувствуя подъем.
   Побледнела девушка-норвежка
   И за Джэка Гарриса дрожит,
   А на палубе и шум, и спешка:
   Их германский крейсер сторожит!
   Но среди сумятицы и гама,
   Голосов взволнованных среди,
   Слышит Эльгра крик: “Иокагама
   Показалась близко впереди!..”
   Точно так: под солнценосным флагом
   Шел дредноут прямо на врага,
   Уходящего архипелагом,-
   Несомненно, немец убегал.
   Но теряя ценную добычу -
   Английский громадный пароход -
   Немец вспомнил подлый свой обычай:
   Беззащитный умерщвлять народ.
   К пароходу встав вполоборота,
   За снарядом выпускал снаряд,
   А корабль японский отчего-то
   Промахнулся много раз подряд…
   Вдруг снаряд двенадцатидюймовый
   В пароходный грохнулся котел,
   И взревел гигант, взлететь готовый,
   Как смертельно раненный орел.
   Умирали, гибли, погибали
   Матери, и дети, и мужья,
   Взвизгивали, выли и стонали
   В ненасытной жажде бытия…
   Падали, кусали ближним горла
   И родных отталкивали в грудь:
   Ведь на них смотрели пушек жерла!
   Ведь, поймите, страшно им тонуть!
   Только б жить! в болезнях, в нищете ли,
   Без руки, без глаза – только б жить!
   “Только б жить!” – несчастные хрипели:
   “Только б как-нибудь еще побыть…”
   Был из них один самоотвержен;
   Но, бросая в шлюпку двух детей,
   И толпою женщин ниц повержен,
   Озверел и стал душить людей.
   Женщины, лишенные рассудка,
   Умоляли взять их пред концом,
   А мужчины вздрагивали жутко,
   Били их по лицам кулаком…
   Что – комфорт! искусства! все изыски
   Кушаний, науки и идей!-
   Если люди в постоянном риске,
   Если вещь бессмертнее людей?!
   1915. Июнь
   Эст-Тойла