Игорь Северянин. “Бродячая собака”.

   Залай, Бродячая Собака!
   И ровно в полночь в твой подвал
   И забулдыга, и гуляка
   Бегут, как рыщущий шакал.
   Богемой в папах узаконен,
   Гостей встречает Борька Пронин
   Подвижен и неутомим
   (Друзья! вы все знакомы с ним!)
   И рядом – пышущий, как тульский
   С солидным прошлым самовар,
   Распространяющий угар,
   Известный женовраг Цибульский,
   Глинтвейнодел и музыкант,
   И, как тут принято, талант…

   А кто же эти, с виду дети,
   А по походкам – старички?
   Их старший книжку издал “Сети”,
   А эти – альманах… “Сморчки!”
   Глаза подведены кокотно,
   Их лица смотрят алоротно,
   И челки на округлых лбах
   Внушают дамам полустрах…
   О, сколько ласки и умилий
   В глазах, смотрящих на своих!..
   От них я очищаю стих,
   И, избегая их фамилий,
   Уж превращенных в имена,
   Оставлю им их времена!..

   Все это “цвет литературы”,
   “Надежда” выцветших писак,
   Готовых пригласить на туры
   Поэзовальса этот “брак”,
   Дабы помодничать прекрасным
   Зло-недвусмысленным маразмом,
   Себя их кровью обновить…
   Но тут легко переборщить
   И гнилокровьем заразиться…
   Нет, в самом деле, черт возьми,
   Какими полон свет “людьми”!
   Я не могу не возмутиться
   И поощрителям “сморчков”
   Бросаю молнии зрачков!

   “Они талантливы”… Допустим!
   Но что – в таланте без души?
   Бездушные не знают грусти,
   А только скуку. Напиши
   Поэзу, вызванную скукой,-
   И гений мой тому порукой,-
   Как тонки ни были б слова,
   Она останется мертва.
   Ни возмутит, ни зачарует
   Скопец, развратник, женофоб.
   И современца медный лоб
   Теперь лишь сталь бича взволнует,
   Да, сталь бича иль гений! Вот
   Какой пошел теперь народ!

   “Ну что же, разве это плохо?
   Ведь требовательность нужна…”-
   Тут не сдержалась бы от вздоха
   Моя знакомая княжна.
   Однако ж, чем живет богема?
   Какая новая поэма
   Бездушье душ объединит?
   Что мысли их воспламенит?
   Чего хотят? о чем тоскуют?
   Зачем сбираются сюда?
   Да так… Куда ж идти? куда?
   Посплетничают, потолкуют
   И, от безделья отдохнув,
   Зевают: “Скучно что-то, уф…”

   Ничьей там не гнушались лепты,-
   И в кассу сыпали рубли
   Отъявленные фармацевты,
   Барзак мешавшие с Шабли!
   Для виду возмущались ими,
   Любезно спрашивая: “Имя
   Как ваше в книгу записать?”
   Спешили их облобызать,
   А после говорили: “Странно,
   Кто к нам пускает всякий сброд?…”
   Но сброд позатыкал им рот,
   Зовя к столу на бутерброд…
   Но это все уже туманно:
   Собака околела, и
   Ей околеть вы помогли!
   1915. Май
   Эст-Тойла