Игорь Северянин. О, горе сердцу!.

   Ты вся на море! ты вся на юге! и даже южно
   Глаза сияют. Ты вся чужая. Ты вся – полет.
   О, горе сердцу! – мы неразлучны с тобою год.
   Как это странно! как это больно! и как ненужно!
   Ты побледнела, ты исхудала: в изнеможеньи
   Ты вся на море, ты вся на юге! ты вся вдали.
   О, горе сердцу! – мы год, как хворост, шутя, сожгли,
   И расстаемся: я – с нежной скорбью, ты -
   в раздраженьи.
   Ты осудила меня за мягкость и за сердечность,-
   За состраданье к той неудачной, забытой мной,-
   О, горе сердцу! – кого я наспех назвал родной…
   Но кто виною? – Моя неровность! моя беспечность.
   Моя порывность! моя беспечность! да, вы виною,
   Как ты, о юность, ты, опьяненность! ты, звон в крови!
   И жажда женской чаруйной ласки! И зов любви!
   О, горе сердцу! – ведь так смеялись весна весною…
   Сирень сиренью… И с новым маем, и с новой листью
   Все весенело; сверкало, пело в душе опять.
   Я верил в счастье, я верил в женщин – четыре, пять,
   Семь и двенадцать встречая весен, весь -
   бескорыстье.
   О, бескорыстье весенней веры в такую встречу,
   Чтоб расставаться не надо было, – в тебе ль не зло?
   О, горе сердцу! – двенадцать женщин судьбой
   смело!
   Я так растерян, я так измучен, так искалечен.
   Но боль за болью и за утратой еще утрата:
   Тебя теряю, свою волшебку, свою мечту…
   Ты вся на море, ты вся на юге, вся на лету…
   О, горе сердцу! И за ошибки ему расплата…
   17 февраля l916
   Петроград