Игорь Северянин. Муза.

   Волнистый сон лунящегося моря.
   Мистическое око плоской камбалы.
   Плывет луна, загадочно дозоря
   Зеленовато-бледный лик сомнамбулы.
   У старых шхун целует дно медуза,
   Качель волны баюкает кораблики,
   Ко мне во фьорд везет на бриге Муза
   Прозрачно-перламутровые яблоки.
   В лиловой влаге якорь тонет… Скрип.
   В испуге колыхнулась пара раковин,
   Метнулись и застыли стаи рыб,
   Овин полей зовет и манит в мрак овин.
   Вот сталью лязгнул бриг о холод скал,
   И на уступ спустилась Муза облаком.
   Фиорд вскипел, сердито заплескал
   И вдруг замолк, смиренный строгим обликом.
   Она была стройна и высока,
   Как северянка, бледная и русая,
   Заткала взор лучистая тоска,
   Прильнув к груди опаловою бусою.
   Нет, в Музе нет античной красоты,
   Но как глаза прекрасны и приветливы!
   В ее словах – намеки и мечты,
   Ее движенья девственно-кокетливы.
   Она коснулась ласково чела
   Устами чуть холодными и строгими
   И яблоки мне сыпать начала
   Вдохновлена созвездьями высокими.
   К лицу прижав лицо, вся – шорох струй,
   Запела мне полярную балладу…
   О Муза, Муза, чаще мне даруй
   Свою неуловимую руладу.
   И яблоко за яблоком к устам,
   К моим устам любовно подносила.
   По всем полям, по скалам и кустам
   Задвигалась непознанная сила.
   Везде заколыхались голоса,
   И вскоре в мощный гимн они окрепли:
   Запело все – и море, и леса,
   И даже угольки в костровом пепле.
   А утром встал, под вдохновенья гром,
   Певец снегов с обманчивой постели,
   Запечатлев внимательным пером
   Виденья грез в изысканной пастэли.
   1909. Октябрь