Игорь Северянин. Девятнадцативешняя.

   Девятнадцативешней впечатления жизни несравненно
   новее,
   Несравненно острее, чем готовому встретить май
   тридцатой весны.
   Девятнадцативешней легче в истину верить, как
   в прекрасную фею,
   Как бы ни были годы, – восемнадцать минувших,-
   тяжелы и грустны…
   И когда расцветают бирюзовые рощи и душистый
   горошек,
   Ей представить наивно, что они расцветают для нее,
   для одной;
   И когда вылетают соловьями рулады из соседних
   окошек,
   Ей представить наивно, что поет кто-то близкий, кто-то
   тайно-родной…
   Девятнадцативешней может лес показаться никогда
   не рубимым,
   Неувядными маки, человечными люди, неиссячным
   ручей.
   Девятнадцативешней может сделаться каждый
   недостойный любимым:
   Ведь его недостойность не видна, непонятна
   для пресветлых очей…
   И когда молодые – о, душистый горошек!
   о, лазурные розы!-
   Веселятся резвуньи, мне мучительно сладко, но
   и больно за них…
   И когда голубые поэтички, как птички, под угрозами
   прозы,
   Прозревать начинают, я в отчаяньи плачу о мечтах
   голубых!..
   1915. Май
   Эст-Тойла