Игорь Северянин. Их встреча.

   Зое О-вич

   Она
   Что скажете?…
   Он
   Все то же, что всегда:
   Я Вас люблю.
   Она
   Но это мне известно,
   И знаете, – не интересно мне…
   Он
   Пускай. Готов, как прежде, на страданье
   Безмолвное; на многое готов.
   Она
   На многое… О друг мой, на словах -
   Мы рыцари, а иногда и боги…
   Он
   А иногда, к несчастью, мы ничто…
   Но не всегда мы в этом виноваты,
   И не всегда мы можем проявлять
   Все мужество, весь пыл и благородство
   Своей души, священной, как Синай.
   Она
   Однако, Вы, я вижу, вдохновенны…
   Но не у всех великая душа,-
   Вы увлеклись…
   Он
   Нисколько. Повторяю:
   Я то сказал, что я желал сказать -
   Душа есть луч Единственного Духа,
   Источника сиянья и тепла,
   Прекрасного уже своим бессмертьем,
   Которого зовем мы Божеством.
   А может ли быть грязным луч – от солнца,
   От Божества спускающийся к нам?
   Она
   Итак, душа есть луч Святого Духа?
   Согласна я; но вот что странно мне:
   Как этот луч способен ослабеть,
   Впитать в себя земной порок и злобу
   И не сиять, а тлеть, как уголек?
   Вот что меня смущает. Отвечайте.
   Он
   Скажите мне: когда-нибудь в болоте
   Вы видели потопленное солнце?
   Не делалось ли жутко Вам? Но взор
   Направив в высь, Вы видели… другое.
   Спеша улыбку вызвать на уста
   И свой минутный страх, как сон, развеять,
   Вы убеждались сами, что оно,
   Светило дня, корона мировая,
   Не создано быть жертвою болот…
   Но в плесени блуждавшие лучи -
   Не правда ли, не – украшали плесень?
   Наоборот, озарена лучом,
   Гладь мутных луж отталкивала взоры
   И, остывая в предзакатный час,
   Дышала ядовито и опасно,
   Дурманя грудь туманом. Это так?
   Она
   Все ясно мне и это все прекрасно.
   Всему виной земная оболочка,
   Негодная для таинства души.
   Душа всегда останется душою -
   Прекрасною, лучистой и живой…
   Но человек, от разума безумный,
   Спешит умом святыню осквернить:
   Из этого что следует? – что разум
   Властней души, раз царствует порок?…
   Но это не ужасно. Вы поймите
   И я права, сказав, что человек
   По существу – порочен и бессилен…
   Он
   О нет! О нет! Неправы Вы, о нет!
   Поверьте мне: душа сильней рассудка.
   В конце концов она восторжествует,
   В конце концов возьмет победный верх,
   Но весь вопрос: где только это будет -
   Здесь, на земле, иль после где-нибудь?
   Она
   Но солнце-то, гостящее в болоте,
   Уродует его, я поняла?
   Он
   Но это ведь наружное уродство…
   Так видит созерцатель; между тем,
   Подумайте, какое бы несчастье
   Произошло с болотом, если б луч
   Не посещал его, собой не грея:
   Болото бы задохлось от себя!
   И если нас теперь оно тревожит,
   В закатный час туманами дыша,
   Струя нам в грудь проклятье испарений,-
   То каково бы было человеку,
   Когда б светило пламенного дня
   Не погружало луч свой златотканный
   В сырую мглу стоячих, тленных вод?…
   Она
   Утомлена. Оставим эту тему:
   Есть что-то беспощадное во всем,
   Где разумом желаем мы проникнуть
   В непостижимое и тайну разгадать.
   Мы отвлеклись от главного…
   Он
   От страсти
   И от любви моей мы отвлеклись.
   Она
   Опять любовь. Но это, право, скучно;
   Хотя, хотя…
   Он
   Вы любите меня.
   Она
   Нет, не люблю. Однако, отчего Вы
   Так думали? Ваш убежденный тон -
   Я сознаюсь – меня интересует
   И несколько смущает…
   Он
   О, дитя!
   О, девочка, с лукавою улыбкой,
   Как ты мила в наивности своей!
   1910. Лето. СПб.