Игорь Северянин. На барбарисовом закате.

   Кто в небе алых роз алее
   Цвел в облаковом парике?
   Спустясь с балкона, по аллее
   Меж сосен мы прошли к реке.
   Алела на закате пристань,
   Такая серенькая днем.
   Плескались рыбки – двести, триста?-
   Блестя алеющим огнем.
   Кричали вспугнутые утки
   С малиновою белизной.
   Не кровью ль истекали сутки,
   Струящие к закату зной?
   И на реке, на перекате,
   Играла с мушкою форель.
   На барбарисовом закате
   Возникла эта акварель.
   Я оттолкнул замок устало,
   Подвинул лодку к ступеням,
   И ты, сияющая ало,
   Спустилась, кружева вспеня.
   Я весла взял, и мы поплыли
   Вниз по теченью за изгиб,
   Где меж стеблей прохладных лилий
   Скользит так много быстрых рыб…

   С полуаршинной глубиною,
   Зеленая, как малахит,
   Прозрачною и ледяною
   Струею орошает мхи
   Прибрежные. Деревьев купы
   Отзеркаленные в воде,
   Склонились к ней. Покой везде.
   Стволы – как великанов трупы.
   Изгибисто несемся вдоль
   Аллеи до ограды сада,
   А там, за ним, где пихт рассада,
   Пустырь – крестьянская юдоль…
   Вот лес пошел. Вот вновь луга.
   Вот устье Егерской канавки.
   И хариусы – вид сига -
   Бегут от лодки в скользкой давке…
   Ты нажимаешь влево руль
   И поворачиваешь вправо.
   Суденышко вплывает в травы,
   Что щедро вырастил июль.
   Еще один нажим руля,-
   И мы плывем в зеленых сводах;
   Теперь уже в кофейных водах
   Плотичка плещется. Крыля
   На белое пятно батиста,
   Летит бесшумный нетопырь,
   И от его движений свиста
   Ты вздрагиваешь. “Растопырь
   Скорее руки, – и добычу
   Мы привезем к себе домой!”
   Ты моему не внемлешь кличу,
   Восторг не разделяешь мой.
   Наоборот: закрылась шалью,
   Склонилась тихо над кормой…
   Закат давно не блещет алью.
   Из тучи поступью хромой
   Выходит месяц, обознала
   Полоску в струйках сквозь листву.
   Домой зову и не зову:
   Всего в версте отсюда дача.
   Зеленолиственный тоннель
   Так восхитительно олунен,
   Июльский воздух так июнен
   И мягок, как Мускат-Люнель…
   Все вдаль ветвистым коридором
   Плывем, пока вдруг ты с задором
   Не поворачиваешь руль,
   И мы канавою обратно
   Скользим к реке, смотря на пятна
   Луны в игре речных кривуль…

   Окончены канавы, своды,-
   Вновь малахитовые воды.-
   И островок цветущих лип -
   Все тот же, только в лунном стиле.
   Плывем, сгибая стебли лилий,
   Меж них пугая спящих рыб.
   Мы покидаем с грустью стебли
   И вверх стремимся в этот раз.
   Теперь опять простор для гребли:
   Чтоб “взять версту”, нам нужен час.

   Но слушай, кто поет в болоте?
   Я слышу женский голос там
   В туманной лунной позолоте
   Я вижу женщину. К кустам
   Прибрежным по зыбучей топи
   Она, вся белая, идет.
   У берега водоворот -
   Вдруг упадет в него… утопит
   Себя, пожалуй. В золотых
   Лучах остановилась. Росла.
   Стройна. Бледна. Я поднял весла.
   Смотрю. И вдруг она – бултых!
   Мы вскрикнули, мы онемели.
   И тишина. И – ничего.
   Подплыли. Головы, как в хмеле.
   Самоубийство? Колдовство?
   Но эта песня! В этой песне -
   Исчезни, враг! Господь, воскресни!-
   Такой восторг, такая жуть.
   Нет, человеческая грудь
   Вместить ту песню не смогла бы:
   Для мук подобных люди слабы…
   Так значит, то не человек,
   Не женщина – невольный вывод…
   Мы фантазировали живо
   С упорной мыслью в голове,
   Что не было того, что было,
   А если не было, то – то,
   Что виделось, себя избыло,
   И этот “кто-то” есть никто.

   Теперь уже плывем в смятеньи,
   И ужасом душа полна:
   Мы думаем об этом пеньи…
   Нам не в луну уже луна,
   И вечер нам уже не в вечер:
   Мы думаем об этой встрече.
   И смысл, значенье встречи той
   Неясны нам пока. Постой,
   Ты видишь пристань? на скамейке
   Сидит как будто кто-то… Змейки
   Волос спадают на плеча…
   И в белом, в белом… Кто бы это?…
   Но в ужасе бежим ответа,
   Пугаясь лунного луча,
   Что выползает из-за тучи,
   Готовый озарить ее…
   Нас мысль одна и та же мучит;
   И ты мое, и я твое -
   Сердца свои мы оба слышим…
   О, настороженная тишь!
   И вот плывем все выше, выше…
   И я молчу. И ты молчишь.

   А вот и пристань. Вот и мыза.
   На пристани встречает… Лиза.
   Вся в белом, белая сама:
   “Ах, чуть я не сошла с ума!-
   От ужаса едва лепечет
   И не находит слов для речи: -
   Луна нервирует… И тьма…
   И эта женщина… Ее вы
   Не встретили? за полчаса
   До вас бежала здесь… Коса
   Такая рыжая… Лиловы
   Глаза безумные… Капот
   Распахнут белый… Дико пела,
   Когда бежала… Я поспела
   Едва прийти сюда… И вот
   Сижу, едва жива от страха,
   И жду вас: все же здесь светлей,
   Чем в доме. От густых аллей
   В нем мрачно. И луна, как бляха,
   На клумбе с ирисами. Нет,
   Я не останусь больше в доме
   Одна без вас”,– в больной истоме
   Шепнула девушка и в плед
   Закутавшись, пошла за нами.
   Невесело мы пили чай,
   Невольно думая о драме,
   Что с нами будет невзначай…

   Оно вошло в нас хладнокровно,
   Оно и крепло, и росло:
   Спустя четыре года ровно,-
   И, может быть, число в число?-
   Расстался я с подругой тою,
   С кем плыл рекою, залитою
   Лимонным светом, к чаще лип
   На островке, где наши были,
   Где меж стеблями наших лилий
   Живет так много наших рыб…
   Озеро Uljaste
   1923