Игорь Северянин. Кондитерская для мужчин.

   Была у булочника Надя,
   Законная его жена.
   На эту Надю мельком глядя,
   Вы полагали, кто она…
   И, позабыв об идеале
   (Ах, идеал не там, где грех!)
   Вы моментально постигали,
   Что эта женщина – для всех…
   Так наряжалась тривиально
   В домашнее свое тряпье,
   Что постигали моментально
   Вы всю испорченность ее…
   И, эти свойства постигая,
   Вы, если были ловелас,
   Давали знак, и к Вам нагая
   В указанный являлась час…
   От Вашей инициативы
   Зависел ход второй главы.
   Вам в руки инструмент. Мотивы
   Избрать должны, конечно, Вы…

   В июльский полдень за прилавком
   Она читает “La Garconne”,
   И мухи ползают по графкам
   Расходной книги. В лавке – сон.
   Спят нераспроданные булки,
   Спит слипшееся монпасье,
   Спят ассигнации в шкатулке
   И ромовые бабы все.
   Спят все эклеры и бриоши,
   Тянучки, торты, крендельки,
   Спит изумруд поддельной броши,
   В глазах – разврата угольки.
   Спят крепко сладкие шеренги
   Непрезентабельных сластей,
   Спят прошлогодние меренги,
   Назначенные для гостей…
   И Коля за перегородкой
   Храпит, как верящий супруг.
   Шуршит во сне своей бородкой
   О стенки, вздрагивая вдруг.
   И кондитрисса спит за чтеньем:
   Ей книга мало говорит.
   Все в лавке спит, за исключеньем
   Живых страничек Маргерит!

   Вдруг к лавке подъезжает всадник.
   Она проснулась и – с крыльца.
   Пред нею господин урядник,
   Струится пот с его лица:
   “Ну и жарища. Дайте квасу…”
   Она – за штопор и стакан.
   И левый глаз его по мясу
   Ее грудей, другой – за стан…
   “Что продается в Вашей лавке?”
   “Все, что хотите”. – “Есть вино?
   Я, знаете ли, на поправке…”
   “Нам разрешенья не дано…”
   “А жаль. Теперь бы выпить – знатно…”
   “Еще кваску? Есть лимонад…”-
   И улыбнулась так занятно,
   Как будто выжала гранат…
   “Но для меня, быть может, все же
   Найдется рюмочка вина?”
   “Не думается. Не похоже”,-
   Кокетничает с ним она.
   “А можно выпить Ваши губки
   Взамен вина?”– промолвил чин.-
   “Назначу цену без уступки:
   Ведь уступать мне нет причин…”-
   И засмеялась, заломила,
   Как говорят, в три дорога…
   Но это было все так мило,
   Что он попал к ней на рога…
   И порешили в результате,
   Что он затеет с нею флирт,
   А булочница будет, кстати,
   Держать – “сна всякий случай”– спирт…

   За ним пришел какой-то дачник,
   Так, абсолютное ничто.
   В руках потрепанный задачник.
   Внакидку рваное пальто:
   “Две булки по пяти копеек
   И на копейку карамель…”
   Голодный взгляд противно-клеек,
   В мозгу сплошная канитель.
   “Извольте, господин ученый”,-
   Почтительно дает пакет.
   Берет он за шнурок крученый:
   “Вот это правильно, мой свет!
   Но как же это Вы узнали,
   Что я в отставке педагог?”-
   “А Ваш задачник?…”– И в финале
   У них сговор в короткий срок:
   Учитель получает булки
   И булочницу самое.
   За это в смрадном переулке
   Дает урок сестре ее.

   Потом приходит старый доктор:
   “Позвольте шоколадный торт”.-
   “Как поживает Типси?”– “Дог-то?
   А чтоб его подрал сам черт!
   Сожрал соседских всех индюшек -
   Теперь плати огромный куш…
   Хе-хе, не жаль за женщин-душек,
   Но не за грех собачьих душ!
   Вы что-то будто похудели?
   Что с Вами, барынька? давно ль?”-
   “Мне что-то плохо в самом деле,
   И все под ложечкою боль…”-
   “Что ж, полечиться не мешало б…”
   “Все это так, да денег нет…”-
   “Ну уж, пожалуйста, без жалоб:
   Я, знаете ли, не аскет:
   Не откажусь принять натурой…
   Согласны, что ли?”– “Отчего ж…”-
   И всей своей дала фигурой
   Понять, что план его хорош.

   Но этих всех Надюше мало,
   Всех этих, взятых “в переплет”:
   Вот из бульварного журнала
   Косноязычный виршеплет.
   Костюм последней моды в Пинске
   И в волосах фиксатуар,
   Эпилептизм а la Вертинский,
   И романтизм аla Нуар!..
   “Божественная продавщица,
   Мне ромовых десяток баб;
   Pardon, не баба, а девица:
   Девиц десяток с ромом!”– Цап
   Своей рукой и в рот поспешно
   Одну из девок ромовых.
   Надюша ежится усмешно
   И говорит: “Черкните стих
   И обо мне: мне будет лестно
   Прочесть в журналах о себе”.
   И виршеплет вопит: “Прелестно!
   Но вот условия тебе:
   За каждую строку по бабе,
   Pardon, по девке ромовой!”
   Смеется Наденька: “Ограбит
   Пиит с дороги столбовой!
   За каждое стихотворенье,
   Что ты напишешь обо мне,
   Зову тебя на чай с вареньем…”
   “Наедине?”– “Наедине”.

   При посещеньи покупальцев
   В кондитерской нарушен сон
   От опытных хозяйских пальцев
   До покупательских кальсон…
   Вмиг просыпаются ватрушки,
   Гато, и кухен, и пти-шу,
   И, вторя разбитной вострушке,
   Твердят: “Попробуйте, прошу…”
   Всех пламенно влечет к Мамоне,
   И, покупальцев теребя,
   Жена и хлеб на кордомоне -
   Все просят пробовать себя…
   Когда ж приходит в лавку Коля,
   Ее почтительный супруг,
   Она, его усердно школя
   (Хотя он к колкостям упруг!),
   Дает понять ему, что свято
   Она ведет торговый дом…
   И рожа мужа глупо смята
   Непостижимым торжеством!..
   Toila