Игорь Северянин. Цикламены.

   Лилово-розовые цикламены,
   Прохладно-сладкие, в пять лепестков,
   Неизменимые и в час измены
   Неизменяемой Маnоn Lescaut,
   Вы независимыми лепестками,-
   Индейской перистою головой!-
   Возникли вечером в лесу пред нами
   И изливали аромат живой.
   И страстно хочется мне перемены,
   Столь неосознанной и смутной столь,
   Как увлекающие цикламены,
   В чьем свежем запахе восторг и боль.
   Замок Hrastovac под Марибором
   24 августа 1983

   Яблоновые рощи на отлогих зеленых и приветливых
   склонах
   Говорят о весеннем белорозовом нежном и мятежном
   цветеньи,
   При таком безразличном в городах безвоздушных
   в ваших глупых салонах,
   Где есть все, что угодно, кроме радости жизни
   и ее упоенья…
   Я смотрю из окошка на простую природу, ах, что
   может быть проще?
   На холмистое поле, на прохладную речку,
   на раскидистость буков,
   На далекие Альпы и на вас, что повсюду, яблоновые
   рощи,
   Где цветы облетели, чутко сердце поэта перед сном
   отаукав…
   Замок Hrastovac
   Над р. Пестецей
   10 июля 1933

   Блузку надела яркую,-
   Зеленую, ядовитую,-
   И, смеясь, взяла меня за руку,
   Лететь желанье испытывая.
   Мы долго бродили по городу -
   Красочному старому,
   Своей историей гордому,-
   Самозабвенною парою.
   “Взгляните, как смотрят прохожие:
   Вероятно мы очень странные,”-
   Сказала она, похожая
   На лилию благоуханную.
   И в глаза мои заглядывая,
   Склонная к милым дурачествам,
   Глазами ласкала, и радовала
   Своим врожденным изяществом.
   Задержались перед кафаною,
   Зашли и присели к столику,
   Заказали что-то пряное,
   А смеха-то было сколько!
   Терраса висела над речкою -
   Над шустрою мелкой Милячкою.
   Курила. Пускала колечки.
   И пальцы в пепле испачканы.
   Рассказывала мне о Генуе.
   О дальнем гурзуфском промельке.
   Восторженная, вдохновенная,
   Мечтающая о своем томике.
   “Но время уже адмиральское,
   И – не будем ссориться с матерью…”
   С покорностью встал вассальскою,
   И вот – нам дорога скатертью…
   Болтая о всякой всячине,
   Несемся, спешим, торопимся.
   И вдруг мы грозой захвачены
   Такою, что вот утопимся!..
   Влетели в подъезд. Гром. Молния.
   Сквозняк – ведь окно распахнуто.
   Притихла. Стоит безмолвная.
   И здорово ж тарарахнуло!
   Прикрыла глаза улыбчиво
   И пальцами нежно хрустнула.
   Вполголоса, переливчиво:
   “Дотроньтесь, – и я почувствую”.
   Ну что же? И я дотронулся.
   И нет в том беды, по-моему,
   Что нам не осталось соуса,
   Хотя он был дорогостоимый…
   Замок Hrastovac
   10 июля 1933

   О, да! ты обладаешь вкусом,
   И страсть к оттенкам развита:
   К жемчужным тяготенье бусам
   И черно-белые цвета.
   Хотя бы взять вот шляпу эту,
   В которой ты вчера была:
   Она подобна менуэту,-
   Так легкомысленно мала…
   Из лакированной соломки,
   Вся черная, и, как бросок,-
   При том не броский и не громкий,-
   Гвоздики белость на висок.
   Я платьем восхищен красивым,
   В котором тоже ты вчера:
   Оно – как ночь, как ночь с отливом,
   И тот отлив из серебра.
   Белеет перевязь на темном
   То где-то здесь, то где-то там.
   Оно – нарядное, но скромным
   Покажется в букете дам.
   Твой туалет – мотив Пакэна,
   Инструментованный тобой.
   И потому в нем столько плена,
   Что как бы мог я быть не твой?…
   Замок Нгаstоvaс
   12 июля 1933

   О, золотистые каштаны
   Твоих взволнованных волос,
   Вы говорите мне про страны,
   В которых быть не довелось!
   Твой стан… твой стан! Одно движенье,
   Едва заметное, слегка,-
   И вот уж головокруженье,
   И под ногою – облака…
   Я пью твой голос. Он живящий
   Затем, что был в твоих устах,
   Невероятное сулящий,
   Дающий больше, чем в мечтах…
   Твои уста… В них полдень Явы,
   В них тайна русского огня.
   Ах, созданы они для славы
   И – через славу – для меня!
   Твой взгляд восторженно встревожен.
   Он нежен, вкрадчив, шаловлив.
   Ты та, кем я облагорожен,
   Кем счастлив я и кем я жив!
   Замок Hrastovac
   12 июля 1933

   Твои стихи “не по сезону”:
   В них дух романтики высок.
   Я строгой критикой не трону
   Нетронутости милых строк…
   В них отзвук рыцарской эпохи:
   Роброны, фижмы, менуэт,
   Любовь и страсть, мечты и вздохи -
   Все то, чего отныне нет.
   В твоих стихах слегка жеманно,
   Мечтательно, светло, тепло.
   Ты нам поешь о чем-то странном,
   О том, что навсегда ушло.
   Обворожительно и грустно
   Становится при чтеньи их:
   Ты увлекаешь нас искусно
   В века и дел, и чувств иных.
   Ты, хрупкая, ценима мною,
   И, если знать желаешь ты,
   Твои стихи не что иное,
   Как очень “хрупкие цветы”…^[61]
   Замок Hrastovac
   В словенских горах
   13 июля 1933

   Оправдаешь ли ты – мне других оправданий
   не надо!-
   Заблужденья мои и метанья во имя Мечты?
   В непробуженном сне напоенного розами сада,
   Прижимаясь ко мне, при луне, оправдаешь ли ты?
   Оправдаешь ли ты за убитые женские души,
   Расцветавшие мне под покровом ночной темноты?
   Ах, за все, что я в жизни руками своими разрушил,
   Осмеял, оскорбил и отверг, оправдаешь ли ты?
   Оправдаешь ли ты, что опять, столько раз
   разуверясь,
   Я тебе протянул, может статься, с отравой цветы,
   Что, быть может, и ты через день, через год или
   через
   Десять лет мне наскучишь, как все, оправдаешь
   ли ты?
   Замок Hrastovac
   11 июля 1933

   Я жду тебя в замке, седом и старинном,
   Которому вскоре шестьсот,
   Стоящем в холмистом краю у долины
   В преддверьи альпийских высот.
   Пока я живу в нем, я замком владею
   (Кому и владеть, как не мне?).
   Я жду тебя в замке, как добрую фею
   Из Боснии черной, извне.
   Ты пишешь: “Несу тебе солнце!” Ты пишешь:
   “Тебе возрожденье несу!”
   И тем, что ты пишешь, мне в сердце колышешь
   Отраду в словенском лесу.
   Ты слышишь ли сердца растущие стуки,
   Скорбь ночью, восторг по утрам?
   Ты видишь ли в муке простертые руки
   За Дрину, к босанским горам?
   Я гибну. Я слабну. Я гасну без света.
   Почти ничего уже нет.
   Я жду тебя в замке, мне данном на лето,
   Как фею, несущую свет!
   Замок Hraslovac
   13 июля 1933

   Вот и уехала. Была – и нет.
   Как просто все, но как невыразимо!
   Ты понимаешь ли, как ты любима,
   Какой в душе остался жгучий след?
   Переворачивается душа:
   Еще вчера – вчера! – мы были двое,
   И вот – один! Отчаянье такое,
   Что стыну весь, не мысля, не дыша.
   Мы все переживали здесь вдвоем:
   Природу, страсть и чаянья, и грезы.
   “Ты помнишь, как сливались наши слезы?”-
   Спрошу тебя твоим же мне стихом.
   Ты из своей весны шестнадцать дней
   Мне радостно и щедро подарила.
   Ты в эти дни так бережно любила…
   Я женщины еще не знал нежней!
   Замок Hrastovac
   27 августа 1933

   Теперь о верности не говорят,
   Обетов не дают и не ревнуют,
   И беспрерывную любовь земную
   Меняют на любвей короткий ряд.
   Быть может, так и надо. Может быть,
   Все это на Земле закономерно,
   Где преходяще все и все неверно:
   Ведь там, где смерть, бессмертной нет.
   Как слышно, стал равниною Синай,
   Стал плоскостью, ненужной больше ныне.
   …Я не скажу тебе: “Не изменяй”,
   Но так же не сказал бы: “Измени мне”.
   Замок Hrastovac
   1 сентября 1933

   Они тобой проникнуты, места,
   С тех пор, как ты уехала отсюда:
   Вот, например, у этого куста
   Таились от людского пересуда.
   Вот, например, по этому пути,
   В очарованьи платьица простого,
   Ты в замок шла обычно от пяти,
   Да, от пяти до полчаса шестого.
   Вот, например, растущий на лугу
   Поблекший чуть, голубенький цикорий.
   На нем гадала ты. “Я не солгу”,-
   Он лепетал в прощающем укоре.
   Здесь все пропоцелуено насквозь,
   И здесь слова такие возникали,
   Что, если б влить в бокал их удалось,
   Они вином заискрятся в бокале!
   Замок Hrastovac
   2 сентября 1933

   Закатным солнцем озаренная
   И солнце озарив закатное,
   Влекуще-недоговоренная,
   Идет высокая и статная.
   Идет тропинкой средь акации
   Под ветками ореха грецкого.
   И столько романтичной грации
   В движеньях тела полудетского.
   Тропа все круче между выемки.
   Лицо идущей так мечтательно.
   И платье бежевое с синеньким
   На ней сидит очаровательно.
   А я в окно смотрю, трепещущий
   И упоенье предвкушающий,
   На стан ее, в закате блещущий,
   Прикосновений ожидающий…
   И вот уж входит бессловесная,
   Самоуверенно-смущенная,
   Желанная, всегда прелестная
   И, может быть, слегка-влюбленная…
   Замок Hrastovac
   2 сентября 1933

   Я видел свершенное диво.
   Узнав, будешь им пленена.
   В той роще, где было правдиво,
   Взошли наших чувств семена.
   В той роще, куда и откуда
   Ходили с тобой по утрам,
   Я видел свершенное чудо,
   И роща отныне – мой храм.
   Ты помнишь ли наши посевы?
   Всю искренность помнишь ли ты?
   О, все вы, – о, все вы, – о, все вы
   Теперь превратились в цветы!
   И алостью дикой гвоздики
   Покрылась земля, где твоим
   Ставал под усладные всклики,
   Где двое ставали одним…
   И так как все слишком правдиво
   Для правду забывшей земли,
   Свершилось воистину диво,
   И чувства цветами взошли!..
   Замок Hrastovac
   7 сентября 1933

   Могло быть так: лет двадцать пять назад,
   Там, на воспетой Пушкиным Неве,
   Слегка желтел зеленый Летний сад,
   В осенней было небо синеве.
   И Мраморный дворец стоял в плюще,
   Пустело поле марсовых потех.
   Я в мягкой черной шляпе и плаще
   Дорожкой проходил с одной из тех…
   И бонну с девочкою лет пяти
   Мы у Крылова встретили тогда
   Дитя у нас сверкнуло на пути,-
   Как с неба падающая звезда.
   Могло быть так.
   …И вот, лаская Вас,
   Отделаться от мыслей не могу:
   Оно – одно: сиянье Ваших глаз
   И – девочка на невском берегу!
   Замок Hrastovac
   16 сентября 1933

   Ты отдалась вчера на редкость мило:
   Так радостно, так просто отдалась.
   Ты ждущих глаз своих не опустила,
   Встревоженных не опустила глаз.
   Была скромна. Слегка порозовела.
   Чуть улыбнулась уголками губ.
   Покорливое трогательно тело,
   И вступ в него – упругий, сладкий вступ.
   Ты девушкою, женщина, казалась
   По некоторым признакам, но все ж
   По-женски и со вкусом отдавалась,
   Да так, что, вспомнив, вздрогнешь и вздохнешь.
   Замок Hrastovac
   15 августы 1933

   В те дни, отмеченные всходом
   Медовых наших двух недель,
   Когда цветы нам пахли медом
   Затем, что их касался Лель,
   В те дни, когда на лов морены
   Шел к мельничному колесу,
   И засыпали цикламены
   Под вечер в буковом лесу,-
   В те дни ты мне принадлежала
   Так много ярких, острых раз
   И губ своих вонзала жало
   Мне в губы меж дурманных фраз.
   В те дни все пахло оголтело,
   Но больше прочих мне сродни
   Был запах женственного тела,
   Изнеможенного в те дни…
   Замок Hrastovac
   16 сентября 1933