Игорь Северянин. Пролог.

   Прах Мирры Лохвицкой осклепен,
   Крест изменен на мавзолей,-
   Но до сих пор великолепен
   Ее экстазный станс аллей.
   Весной, когда, себя ломая,
   Пел хрипло Фофанов больной,
   К нему пришла принцесса Мая,
   Его окутав пеленой…
   Увы! – Пустынно на опушке
   Олимпа грезовых лесов…
   Для нас Державиным стал Пушкин,-
   Нам надо новых голосов.
   Теперь повсюду дирижабли
   Летят, пропеллером ворча,
   И ассонансы, точно сабли,
   Рубнули рифму сгоряча!
   Мы живы острым и мгновенным,-
   Наш избалованный каприз:
   Быть ледяным, но вдохновенным,
   И что ни слово, – то сюрприз.
   Не терпим мы дешевых копий,
   Их примелькавшихся тонов,
   И потрясающих утопий
   Мы ждем, как розовых слонов…
   Душа утонченно черствеет,
   Гнила культура, как рокфор…
   Но верю я: завеет веер!
   Как струны, брызнет сок амфор!
   Придет Поэт – он близок! близок!-
   Он запоет, он воспарит!
   Всех муз былого в одалисок,
   В своих любовниц превратит.
   И, опьянен своим гаремом,
   Сойдет с бездушного ума…
   И люди бросятся к триремам,
   Русалки бросятся в дома!
   О, век Безразумной Услады,
   Безлистно-трепетной весны,
   Модернизованной Эллады
   И обветшалой новизны!..
   1911. Лето
   Дылицы

   Опять ночей грозовы ризы,
   Опять блаженствовать лафа!
   Вновь просыпаются капризы,
   Вновь обнимает их строфа.
   Да, я влюблен в свой стих державный,
   В свой стих изысканно-простой,
   И льется он волною плавной
   В пустыне, чахлой и пустой.
   Все освежая, все тревожа,
   Топя в дороге встречный сор,
   Он поднимает часто с ложа
   Своих кристальных струй узор.
   Препон не знающий с рожденья,
   С пренебреженьем к берегам,
   Дает он гордым наслажденье
   И шлет презрение рабам.
   Что ни верста – все шире, шире
   Его надменная струя.
   И что за дали! что за шири!
   Что за цветущие края!
   Я облеку, как ночи, – в ризы
   Свои загадки и грехи,
   В тиары строф мои капризы,
   Мои волшебные сюрпризы,
   Мои ажурные стихи!
   1909. Июнь
   Мыза Ивановка

   Не мне в бездушных книгах черпать
   Для вдохновения ключи,-
   Я не желаю исковеркать
   Души свободные лучи!
   Я непосредственно сумею
   Познать неясное земле…
   Я в небесах надменно рею
   На самодельном корабле!
   Влекусь рекой, цвету сиренью,
   Пылаю солнцем, льюсь луной,
   Мечусь костром, беззвучу тенью
   И вею бабочкой цветной.
   Я стыну льдом, волную сфинксом,
   Порхаю снегом, сплю скалой,
   Бегу оленем к дебрям финским,
   Свищу безудержной стрелой.
   Я с первобытным неразлучен,
   Будь это жизнь ли, смерть ли будь.
   Мне лед рассудочный докучен,-
   Я солнце, солнце спрятал в грудь!
   В моей душе такая россыпь
   Сиянья, жизни и тепла,
   Что для меня несносна поступь
   Бездушных мыслей, как зола,
   Не мне расчет лабораторий!
   Нет для меня учителей!
   Парю в лазоревом просторе
   Со свитой солнечных лучей!
   Какие шири! дали, виды!
   Какая радость! воздух! свет!
   И нет дикарству панихиды,
   Но и культуре гимна нет!
   Петроград
   1909. Октябрь

   Я прогремел на всю Россию,
   Как оскандаленный герой!..
   Литературного Мессию
   Во мне приветствуют порой.
   Порой бранят меня площадно,-
   Из-за меня везде содом!
   Я издеваюсь беспощадно
   Над скудомысленным судом.
   Я одинок в своей задаче,
   И оттого, что одинок,
   Я дряблый мир готовлю к сдаче,
   Плетя на гроб себе венок.
   Дылицы
   1911. Лето