Американская трагедия. Книга 2. Страница 239
Мрачное, уединенное озеро!
Остров в южной его части!
Кто увидит?
Кто услышит?
Станция Ружейная, откуда к озеру в летнее время ходит автобус... (Так он вспомнил и это? А, черт!) Ужасно, что это вспомнилось в связи с теми мыслями. Но если вообще думать о таких вещах, так уж лучше обдумать все как следует, - надо признаться себе в этом или же перестать об этом думать раз и навсегда... навсегда... Но Сондра! Роберта! И если его схватят электрический стул! Да, но ужас его нынешнего положения! Безысходность, тупик! Опасность потерять Сондру! Да, но убить...
Он вытер разгоряченное влажное лицо, остановился и посмотрел на группу деревьев среди поля, - они чем-то напомнили ему те деревья... там... не нравится ему эта дорога. Становится слишком темно. Лучше возвратиться в город. Но та дорога, ведущая к югу, к Бухте Третьей мили и к Серому озеру... По ней можно дойти до Шейрона и до виллы Крэнстонов. Он мог бы пойти по ней после... Боже! Озеро Большой Выпи... в сумраке деревья на берегу будут похожи на вот эти - неясные и угрюмые. Это должно случиться под вечер, конечно. Никому и в голову не придет попробовать... словом... сделать это... утром, когда так светло... Так поступил бы только дурак. Но вечером, в сумерки, вот как теперь, или немного позже... Но нет, к чертям эти мысли, он не желает их слушать! И однако... никто, наверно, не увидит там ни его, ни Роберту. Это так просто - поехать куда-нибудь на озеро, хотя бы на Большую Выпь... под предлогом свадебного путешествия... скажем, четвертого июля... или позже - после пятого, когда там будет меньше народу. И записаться не под своей фамилией... под чужой, чтобы не оставить следов... И потом так просто вернуться в Шейрон и на дачу к Крэнстонам поздно вечером или, может быть, рано утром на следующий день и сказать, что он приехал с утренним поездом, который приходит около десяти... А потом...
К черту! Почему его сознание упорно возвращается к этой мысли? Неужели он в самом деле замышляет такое? Да нет же! Он не может! Он, Клайд Грифитс, не может серьезно думать ни о чем подобном. Это невозможно. Он не может, нет. Это невозможно и слишком гнусно, нельзя даже представить себе, что он, Клайд Грифитс, способен совершить подобный поступок. И все же...
И тотчас в нем настойчиво заговорило гнетущее сознание собственной никчемности и неспособности к такому мрачному преступлению. Он решил вернуться в Ликург, - там по крайней мере он будет среди людей.
45
У людей с болезненной чувствительностью и обостренным воображением, если их интеллект - притом не наделенный особой силой - сталкивается с трудной и сложной задачей, бывают такие минуты, когда рассудок, еще не сброшенный со своего пьедестала, все же выходит из равновесия и корчится, словно в пламени; когда человек потрясен и сознание до того одурманено, что - по крайней мере на время - безрассудство или смятение, заблуждение или ошибка могут одержать верх над всем остальным.