Твен М. Приключения Гекельберри Финна страница 0041
Я поглядел вниз по течению и увидел черное пятно на воде. Я погнался за пим, а когда догнал, то это оказались всего-навсего связанные вместе два бревна. Потом увидел еще пятно и за ним тоже погнался, потом еще одно, – и на этот раз угадал правильно: это был плот.
Когда я добрался до плота, Джим сидел и спал, свесив голову на колони, а правую руку положив на весло. Другое весло было сломано, и весь плот занесло илом, листьями и сучками. Значит, и Джим тоже попал в переделку.
Я привязал челнок, улегся на плоту под самым носом у Джима, начал зевать, потягиваться, потом говорю:
– Эй, Джим, разве я уснул? Чего ж ты меня не разбудил?
– Господи помилуй! Никак это ты, Гек? И ты не помер и не утонул – ты опять здесь? Даже не верится, сынок, просто не верится! Дай-ка я погляжу на тебя, сынок, потрогаю. Нет, в самом дело ты по помер! Вернулся живой и здоровый, такой же, как был, все такой же, слава богу!
– Что это с тобой Джим? Выпил ты, что ли?
– Выпил? Где же я выпил? Когда это мог выпить?
– Так отчего же ты несешь такую чепуху?
– Как чепуху?
– Как? А чего же ты болтаешь, будто я только что вернулся и будто меня тут не было?
– Гек… Гек Финн, погляди-ка ты мне в глаза, погляди мне в глаза! Разве ты никуда не уходил?
– Я уходил? Да что ты это? Никуда я но уходил. Куда мне ходить?
– Послушай, Гек, тут, ей-ей, что-то не ладно, да-да! Может, я не я? Может, я не тут, а еще где-нибудь? Вот ты что мне скажи!
– По-моему, ты здесь, дело ясное, а вот мозги у тебя набекрень, старый дуралей!
– У кого – у меня? Нет, ты мне ответь: разве ты не ездил в челноке с веревкой привязывать плот к кустам на отмели?
– Нет, не ездил. К каким еще кустам? Никаких кустов я не видал.
– Ты не видал кустов на отмели? Ну как же, ведь веревка сорвалась, плот понесло по реке, а ты остался в челноке и пропал в тумане…
– В каком тумане?
– В каком? В том самом, который был всю ночь. И ты кричал, и я кричал, а потом мы запутались среди островков и один из нас сбился с дороги, а другой все равно что сбился, потому что не знал, где находится, – ведь так было дело? Я же наткнулся на целую кучу этих самых островов и еле оттуда выбрался, чутьчуть не потонул! Разве не так было дело, сынок, не так разве? Вот что ты мне скажи!
– Ну, Джим, я тут ничего не понимаю. Никакого я не видел тумана, ни островов и вообще никакой путаницы не было – ровно ничего! Мы с тобой сидели всю ночь и разговаривали, и всего-то прошло минут десять, как ты уснул, да, должно быть, и я тоже. Напиться ты за ото время не мог, значит, тебе все это приснилось.
– Да как же все это могло присниться в десять минут?
– А все-таки приснилось же, раз ничего этого не было.
– Да как же, Гек, ведь я все это так ясно вижу…
– Не все ли равно, ясно или не ясно. Ничего этого не было. Я-то знаю, потому что я тут все время был.
Джим молчал минут пять, должно быть, обдумывал. Потом говорит:
– Ну ладно, Гек, может, мне это и приснилось, только убей меня бог, если я когда-нибудь видел такой удивительный сон. И никогда я так не уставал во сне, как на этот раз.
– Что ж тут такого! Бывает, что и во сне тоже устаешь. Только это был вещий сон… Ну-ка, расскажи мне все по порядку, Джим.
Джим пустился рассказывать и рассказал все, как было, до самого конца, только здорово прикрасил. Потом сказал, что теперь надо «истолковать» сон, потому что он послан нам в предостережение. Первая отмель – это человек, который хочет нам добра, а течение – это другой человек, который нас от него старается отвести.
Крики – это предостережения, которые время от времени посылаются нам свыше, и если мы не постараемся понять их, они нам принесут несчастье, вместо того чтобы избавить от беды. Куча островков – это неприятности, которые грозят нам, если мы свяжемся с нехорошими людьми и вообще со всякой дрянью; но если мы не будем соваться не в свое дело, не будем с ними переругиваться и дразнить их, тогда мы выберемся из тумана на светлую, широкую реку, то есть в свободные штаты, и больше у нас никаких неприятностей не будет.
Когда я добрался до плота, Джим сидел и спал, свесив голову на колони, а правую руку положив на весло. Другое весло было сломано, и весь плот занесло илом, листьями и сучками. Значит, и Джим тоже попал в переделку.
Я привязал челнок, улегся на плоту под самым носом у Джима, начал зевать, потягиваться, потом говорю:
– Эй, Джим, разве я уснул? Чего ж ты меня не разбудил?
– Господи помилуй! Никак это ты, Гек? И ты не помер и не утонул – ты опять здесь? Даже не верится, сынок, просто не верится! Дай-ка я погляжу на тебя, сынок, потрогаю. Нет, в самом дело ты по помер! Вернулся живой и здоровый, такой же, как был, все такой же, слава богу!
– Что это с тобой Джим? Выпил ты, что ли?
– Выпил? Где же я выпил? Когда это мог выпить?
– Так отчего же ты несешь такую чепуху?
– Как чепуху?
– Как? А чего же ты болтаешь, будто я только что вернулся и будто меня тут не было?
– Гек… Гек Финн, погляди-ка ты мне в глаза, погляди мне в глаза! Разве ты никуда не уходил?
– Я уходил? Да что ты это? Никуда я но уходил. Куда мне ходить?
– Послушай, Гек, тут, ей-ей, что-то не ладно, да-да! Может, я не я? Может, я не тут, а еще где-нибудь? Вот ты что мне скажи!
– По-моему, ты здесь, дело ясное, а вот мозги у тебя набекрень, старый дуралей!
– У кого – у меня? Нет, ты мне ответь: разве ты не ездил в челноке с веревкой привязывать плот к кустам на отмели?
– Нет, не ездил. К каким еще кустам? Никаких кустов я не видал.
– Ты не видал кустов на отмели? Ну как же, ведь веревка сорвалась, плот понесло по реке, а ты остался в челноке и пропал в тумане…
– В каком тумане?
– В каком? В том самом, который был всю ночь. И ты кричал, и я кричал, а потом мы запутались среди островков и один из нас сбился с дороги, а другой все равно что сбился, потому что не знал, где находится, – ведь так было дело? Я же наткнулся на целую кучу этих самых островов и еле оттуда выбрался, чутьчуть не потонул! Разве не так было дело, сынок, не так разве? Вот что ты мне скажи!
– Ну, Джим, я тут ничего не понимаю. Никакого я не видел тумана, ни островов и вообще никакой путаницы не было – ровно ничего! Мы с тобой сидели всю ночь и разговаривали, и всего-то прошло минут десять, как ты уснул, да, должно быть, и я тоже. Напиться ты за ото время не мог, значит, тебе все это приснилось.
– Да как же все это могло присниться в десять минут?
– А все-таки приснилось же, раз ничего этого не было.
– Да как же, Гек, ведь я все это так ясно вижу…
– Не все ли равно, ясно или не ясно. Ничего этого не было. Я-то знаю, потому что я тут все время был.
Джим молчал минут пять, должно быть, обдумывал. Потом говорит:
– Ну ладно, Гек, может, мне это и приснилось, только убей меня бог, если я когда-нибудь видел такой удивительный сон. И никогда я так не уставал во сне, как на этот раз.
– Что ж тут такого! Бывает, что и во сне тоже устаешь. Только это был вещий сон… Ну-ка, расскажи мне все по порядку, Джим.
Джим пустился рассказывать и рассказал все, как было, до самого конца, только здорово прикрасил. Потом сказал, что теперь надо «истолковать» сон, потому что он послан нам в предостережение. Первая отмель – это человек, который хочет нам добра, а течение – это другой человек, который нас от него старается отвести.
Крики – это предостережения, которые время от времени посылаются нам свыше, и если мы не постараемся понять их, они нам принесут несчастье, вместо того чтобы избавить от беды. Куча островков – это неприятности, которые грозят нам, если мы свяжемся с нехорошими людьми и вообще со всякой дрянью; но если мы не будем соваться не в свое дело, не будем с ними переругиваться и дразнить их, тогда мы выберемся из тумана на светлую, широкую реку, то есть в свободные штаты, и больше у нас никаких неприятностей не будет.