Виктор Гюго. Отверженные. Часть 4. Стр.108
Вот вы и выпутались из этой истории. Я ухожу. Мне пора поднимать ребят.
И он ушел.
Пять человек вышли один за другим из ограды.
Когда Гаврош скрылся из виду, свернув на Балетную улицу, Бабет отвел Тенардье в сторону.
- Ты разглядел этого малька?
- Какого малька?
- Да того, который взобрался на стену и принес тебе веревку?
- Не очень.
- Ну так вот, я не уверен, но мне кажется, что это твой сын.
- Ты так думаешь? - спросил Тенардье.
Книга седьмая
АРГО
Глава первая
ПРОИСХОЖДЕНИЕ
Pigritia* -страшное слово.
*Лень (лат.).
Оно породило целый мир -la pegre, читайте: воровство, и целый ад -la pegrenne, читайте: голод.
Таким образом, лень -это мать.
У нее сын - воровство, и дочь - голод.
Где мы теперь? В сфере арго.
Что же такое арго? Это и национальность и наречие; это воровство под двумя его личинами - народа и языка.
Когда тридцать четыре года назад рассказчик этой мрачной и знаменательной истории ввел в оно из своих произведений*, написанных с такой же целью, как и это, вора, говорящего на арго, это вызвало удивление и негодующие вопли: "Как? Арго? Не может быть! Но ведь арго ужасно! Ведь это язык галер, каторги, тюрем, всего самого отвратительного, что только есть в обществе!" и т. д. и т. д.
*"Последний день приговоренного к смерти". (Прим. авт.).
Мы никогда не понимали возражений такого рода.
Потом, когда два великих романиста, один из которых являлся глубоким знатоком человеческого сердца, а другой - неустрашимым другом народа, Бальзак и Эжен Сю, заставили говорить бандитов на их языке, как это сделал в 1828 году автор книги "Последний день приговоренного к смертной казни", снова раздались вопли. Повторяли: "Зачем оскорбляют наш слух писатели этим возмутительным наречием? Арго омерзительно! Арго приводит в содрогание!"
Кто же это отрицает? Конечно, это так.
Когда речь идет о том, чтобы исследовать рану, пропасть или общество, то с каких это пор стремление проникнуть вглубь, добраться до дна считается предосудительным? Мы всегда считали это проявлением мужества, во всяком случае, делом полезным и достойным сочувственного внимания, которого заслуживает принятый на себя и выполненный долг. Почему же не разведать все, не изучить всего, зачем останавливаться на полпути? Останавливаться - это дело зонда, а не того, в чьей руке он находится.
Конечно, отправиться на поиски в самые низы общества, туда, где кончается твердая почва и начинается грязь, рыться в этих вязких пластах, ловить, хватать и выбрасывать на поверхность животрепещущим это презренное наречие, сочащееся грязью, этот гнойный словарь, где каждое слово кажется мерзким звеном кольчатого чудовища, обитателя тины и мрака, - все это задача и не привлекательная и не легкая. Нет ничего более удручающего, чем созерцать при свете мысли отвратительное в своей наготе кишение арго.
И он ушел.
Пять человек вышли один за другим из ограды.
Когда Гаврош скрылся из виду, свернув на Балетную улицу, Бабет отвел Тенардье в сторону.
- Ты разглядел этого малька?
- Какого малька?
- Да того, который взобрался на стену и принес тебе веревку?
- Не очень.
- Ну так вот, я не уверен, но мне кажется, что это твой сын.
- Ты так думаешь? - спросил Тенардье.
Книга седьмая
АРГО
Глава первая
ПРОИСХОЖДЕНИЕ
Pigritia* -страшное слово.
*Лень (лат.).
Оно породило целый мир -la pegre, читайте: воровство, и целый ад -la pegrenne, читайте: голод.
Таким образом, лень -это мать.
У нее сын - воровство, и дочь - голод.
Где мы теперь? В сфере арго.
Что же такое арго? Это и национальность и наречие; это воровство под двумя его личинами - народа и языка.
Когда тридцать четыре года назад рассказчик этой мрачной и знаменательной истории ввел в оно из своих произведений*, написанных с такой же целью, как и это, вора, говорящего на арго, это вызвало удивление и негодующие вопли: "Как? Арго? Не может быть! Но ведь арго ужасно! Ведь это язык галер, каторги, тюрем, всего самого отвратительного, что только есть в обществе!" и т. д. и т. д.
*"Последний день приговоренного к смерти". (Прим. авт.).
Мы никогда не понимали возражений такого рода.
Потом, когда два великих романиста, один из которых являлся глубоким знатоком человеческого сердца, а другой - неустрашимым другом народа, Бальзак и Эжен Сю, заставили говорить бандитов на их языке, как это сделал в 1828 году автор книги "Последний день приговоренного к смертной казни", снова раздались вопли. Повторяли: "Зачем оскорбляют наш слух писатели этим возмутительным наречием? Арго омерзительно! Арго приводит в содрогание!"
Кто же это отрицает? Конечно, это так.
Когда речь идет о том, чтобы исследовать рану, пропасть или общество, то с каких это пор стремление проникнуть вглубь, добраться до дна считается предосудительным? Мы всегда считали это проявлением мужества, во всяком случае, делом полезным и достойным сочувственного внимания, которого заслуживает принятый на себя и выполненный долг. Почему же не разведать все, не изучить всего, зачем останавливаться на полпути? Останавливаться - это дело зонда, а не того, в чьей руке он находится.
Конечно, отправиться на поиски в самые низы общества, туда, где кончается твердая почва и начинается грязь, рыться в этих вязких пластах, ловить, хватать и выбрасывать на поверхность животрепещущим это презренное наречие, сочащееся грязью, этот гнойный словарь, где каждое слово кажется мерзким звеном кольчатого чудовища, обитателя тины и мрака, - все это задача и не привлекательная и не легкая. Нет ничего более удручающего, чем созерцать при свете мысли отвратительное в своей наготе кишение арго.