Виктор Гюго. Отверженные. Часть 4. Стр.127
(При всем том, несмотря на божественную их невинность, сами не зная, как это случилось, они перешли на "ты".)
- Знаешь? Меня зовут Эфрази.
- Эфрази? Да нет же, тебя зовут Козетта!
- Нет. Козетта -довольно противное имя, его мне дали, когда я была маленькой. А мое настоящее имя Эфрази Тебе разве не нравится это имя- Эфрази?
- Нравится, но Козетта -вовсе не противное имя.
- Разве тебе оно больше нравится, чем Эфрази?
- Н... да.
- В таком случае, мне тоже. Правда, это красиво- Козетта... Зови меня Козеттой.
Ее улыбка превратила этот разговор в идиллию, достойную райских кущ.
В другой раз она пристально взглянула не него и воскликнула:
- Вы прекрасны, вы красивы, вы остроумны, вы умны, вы, конечно, гораздо ученее меня, но я померяюсь с вами вот в чем: "Люблю тебя!"
Мариусу, в его неземном упоении, казалось, что он слышит строфу, пропетую звездой.
Или еще: легонько ударив его, когда он кашлял, она сказала:
- Не кашляйте. Я не хочу, чтобы кашляли без моего позволения. Очень невежливо кашлять и тревожить меня. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо, иначе я буду очень несчастной. Что мне тогда делать?
Все это было божественно.
Как-то Мариус сказал Козетте:
- Представь себе: одно время я думал, что тебя зовут Урсулой.
Они смеялись над этим весь вечер.
В другой раз он вдруг воскликнул:
- А в один прекрасный день, в Люксембургском саду, мне захотелось прикончить одного инвалида!
Но он сразу оборвал себя. Пришлось бы сказать Козетте о ее подвязке, а это было невозможно. В этом чувствовалось неизведанное прикосновение плоти, перед которой отступала с каким-то священным ужасом беспредельная невинная любовь.
Мариус представлял себе жизнь с Козеттой именно так, без чего бы то ни было иного: приходить каждый вечер на улицу Плюме, отодвигать старый податливый прут решетки, садиться рядом, плечом к плечу, на этой самой скамейке, смотреть сквозь деревья на мерцанье спускающейся на землю ночи, прикасаться коленями к пышному платью Козетты, поглаживать ноготок ее пальчика, говорить ей "ты", по очереди вдыхать запах цветка, -и так всегда, бесконечно. Высоко над ними проплывали облака. Всякий раз, когда подует ветер, он уносит с собой больше человеческих мечтаний, чем тучек небесных.
Но все же эта почти суровая любовь не обходилась без ухаживания. "Говорить комплименты" той, которую любишь, -это первая форма ласки, робко испытывающее себя дерзновение. Комплимент-это нечто похожее на поцелуй сквозь вуаль. Затаенная чувственность прячет в нем сладостное свое острие. Перед сладострастием сердце отступает, чтобы еще сильнее любить. Выражения нежности Мариуса, овеянные, мечтой, были, если можно так выразиться, небесно-голубого цвета. Птицы, когда они летают там, в вышине, близ обители ангелов, должны слышать такие слова. К ним, однако, примешивалось все жизненное, человеческое, положительное, на что был способен Мариус.