Виктор Гюго. Отверженные. Часть 4. Стр.197
Рабочие действовали так проворно, что когда о поимке сыщика узнали люди, толпившиеся возле кабачка, дело было кончено. Жавер ни разу не крикнул. Услышав, что Жавер привязан к столбу, Курфейрак, Боссюэ, Жоли, Комбефер и повстанцы с обеих баррикад сбежались в нижнюю залу.
Жавер, стоявший у столба и так опутанный веревками, что не мог пошевельнуться, поднял голову с неустрашимым спокойствием никогда не лгавшего человека.
- Это сыщик, - сказал Анжольрас
И, обернувшись к Жаверу, добавил:
- Вас расстреляют за десять минут до того, как баррикада будет взята.
Жавер с высокомерным видом спросил:
- Почему же не сейчас?
- Мы бережем порох.
- В таком случае прикончите меня ударом ножа.
- Шпион! -сказал красавец Анжольрас - Мы судьи, а не убийцы.
Затем он позвал Гавроша:
- Ну, а ты отправляйся по своим делам! Выполни, что я тебе сказал.
- Иду! - крикнул Гаврош.
Уже на пороге он сказал:
- Кстати, вы мне отдадите его ружье!
И прибавил:
- Я оставляю вам музыканта, но хочу получить кларнет.
Мальчик с сияющим лицом отдал честь по-военному и юркнул в проход большой баррикады.
Глава весьмая
НЕСКОЛЬКО ВОПРОСИТГЛЬНЫХ ЗНАКОВ ПО ПОВОДУ НЕКОЕГО КАБЮКА, КОТОРЫЙ, БЫТЬ МОЖЕТ, И НЕ ЗВАЛСЯ КАБЮКОМ
Наше трагическое повествование не было бы полным, и читатель не увидел бы во всей их строгой и правдивой выразительности великие часы рождения революции, часы наивысшего общественного напряжения, сопровождавшегося мучительными судорогами, если бы мы опустили в начатом здесь наброске исполненный эпического, чудовищного ужаса случай, происшедший тотчас после ухода Гавроша.
Скопища людей, как известно, подобны снежному кому; катясь вперед, они обрастают шумной человеческой массой, где не спрашивают, кто откуда пришел. Среди прохожих, присоединившихся к сборищу, руководимому Анжольрасом, Комбефером и Курфейраком, находился некто, одетый в потертую на спине куртку грузчика; он размахивал руками, кричал и был похож на человека, который хватил лишнего. Этот человек, которого звали или который назвался Кабюком, совершенно неизвестный тем, кто утверждал, будто знает его, сильно подвыпивший или притворявшийся пьяным, сидел с несколькими повстанцами за столом; этот стол они вытащили из кабачка. Кабюк, приставая с угощением к тем, кто отказывался пить, казалось, в то же время внимательно оглядывал большой дом в глубине баррикады, пять этажей которого возвышались над всей улицей и глядели в сторону Сен -Дени. Внезапно он вскричал:
- Товарищи, знаете что? Вон из какого дома нам следует стрелять. Если мы там засядем за окнами, тогда - черта с два! -никто не пройдет по улице!
- Да, но дом заперт, -возразил один из его собутыльников.
- А мы постучимся.
- Не откроют.
- Высадим дверь!
Кабюк бежит к двери, возле которой висит увесистый молоток, и стучится. Ему не открывают. Он стучит еще раз. Никто не отвечает. Третий раз. В ответ ни звука.