Александр Дюма. Три мушкетера. Стр. 355
— Ко мне, друзья мои, помогите! — закричал д'Артаньян. — У нее холодеют руки, ей дурно… Боже мой, она лишается чувств!
Пока Портос во весь голос звал на помощь, Арамис кинулся к столу и хотел налить стакан воды, но остановился, увидев, как жутко изменился в лице Атос: он стоял перед столом, уставив застывшие от ужаса глаза на одну из рюмок, и, казалось, терзался страшным подозрением.
— О нет, нет, это невозможно! — повторял он. — Бог не допустит такого преступления!
— Воды, воды! — кричал д'Артаньян. — Воды!
— Бедняжка! Бедняжка! — хриплым голосом шептал Атос.
Оживленная поцелуями д'Артаньяна, г-жа Бонасье открыла глаза.
— Она приходит в себя! — воскликнул юноша. — Слава богу!
— Сударыня… — заговорил Атос, — сударыня, скажите, ради бога, чья это пустая рюмка?
— Моя, сударь… — ответила молодая женщина умирающим голосом.
— А кто вам налил вино, которое было в рюмке?
— Она.
— Да кто же это «она»?
— А, вспомнила? — сказала г-жа Бонасье. — Графиня Винтер.
Четыре друга все разом вскрикнули, но крик Атоса был громче остальных.
Лицо г-жи Бонасье покрылось мертвенной бледностью, острая боль подкосила ее, и она, задыхаясь, упала на руки Портоса и Арамиса.
Д'Артаньян с неописуемой тревогой схватил Атоса за руку.
— Неужели ты допускаешь?.. — Голос его перешел в рыдание.
— Я допускаю все, — ответил Атос и до крови закусил губы, стараясь подавить невольный вздох.
— Д'Артаньян, д'Артаньян, — крикнула г-жа Бонасье, — где ты? Не оставляй меня, видишь — я умираю!
Д'Артаньян, все еще трепетно сжимавший руку Атоса, выпустил ее и кинулся к г-же Бонасье.
Ее прекрасное лицо исказилось, остекленевшие глаза ужо утратили всякое выражение, судорожная дрожь сотрясала плечо, по лбу катился пот…
— Ради бога, бегите, позовите кого-нибудь… Портос, Арамис, просите помощи!
— Бесполезно, — сказал Атос. — Бесполезно: от яда, который подмешивает она, нет противоядия.
— Да-да, помогите! — прошептала г-жа Бонасье. — Помогите!
Потом, собрав последние силы, она взяла обеими руками голову юноши, посмотрела на него так, словно изливала в этом взгляде всю душу, и с горестным возгласом прижалась губами к его губам.
— Констанция! Констанция! — крикнул д'Артаньян.
Вздох вылетел из уст г-жи Бонасье и коснулся уст д'Артаньяна — то отлетела на небо ее чистая и любящая душа.
Д'Артаньян сжимал в объятиях труп.
Юноша вскрикнул и упал подле своей возлюбленной такой же бледный и похолодевший, как она.
Портос заплакал, Атос погрозил кулаком небу, Арамис перекрестился.
В эту минуту в дверях показался незнакомый человек, почти такой же бледный, как все бывшие в комнате; осмотревшись вокруг себя, он увидел мертвую г-жу Бонасье и лежавшего без чувств д'Артаньяна.
Он явился в тот миг оцепенения, который обычно следует за большими катастрофами.
— Я не ошибся, — сказал он. — Вот господин д'Артаньян, а вы — трое его друзей: господа Атос, Портос и Арамис.
Все трое с удивлением смотрели на незнакомца, назвавшего их по именам; всем им казалось, что когда-то они уже видели его.
— Господа, — продолжал вновь пришедший, — вы, так же как и я, разыскиваете женщину, которая, — прибавил он с ужасной улыбкой, — наверное, побывала здесь, ибо я вижу труп!
Три друга по-прежнему безмолвствовали; го припомнить, при каких обстоятельствах они его слышали.
лос этого человека тоже казался им знакомым, но они не могли