Игорь Северянин. Поэза их оправдания.

   С тех пор, как Эрик приехал к Ингрид в ее Сияиж,
   И Грозоправа похоронили в дворцовом склепе,
   Ее тянуло куда-то в степи,
   В такие степи, каких не видишь, каких не знаешь.
   Я не сказал бы, что своенравный поступок мужа
   (Сказать удобней: не благородный, а своенравный)
   Принес ей счастье: он был отравный,-
   И разве можно упиться счастьем, вдыхая ужас!..
   Она бродила в зеркальных залах, в лазурных сливах,
   И – ах! нередко! над ручейками глаза журчали…
   Из них струился алмаз печали…
   О, эта роскошь не для утешных, не для счастливых!..
   Разгневан Эрик и осуждает он Грозоправа:
   – Такая жертва страшнее мести и ядовитей.
   Поют поэты: “Любовь ловите!”
   Но для чего же, когда в ней скрыта одна отрава?
   Ведь есть же совесть на этом свете – цариц царица,
   Любви эмблема, эмблема жизни! ведь есть же
   совесть!..
   И ей подвластна и Ингрид, то есть
   И королева должна послушно ей покориться.
   Но стонет Ингрид: “В твоей кончине не виновата,-
   Я разлюбила и эту правду тебе открыла,
   Не изменила и не сокрыла
   Любви к другому. Я поступила, о муж мой, свято!”
   В такие миги с его портрета идет сиянье,
   Сквозит улыбка в чертах угрюмых, но добродушных.
   Он точно шепчет: “Ведь мне не нужно,
   Чтоб ты страдала, моя голубка, – утишь страданья.
   Не осуждаю, не проклинаю, – благословляю
   Союз твой новый и боле правый, чем наш неравный,
   Твой Эрик юный, твой Эрик славный
   Весне подобен, как ты, царица, подобна маю…”
   Тогда любовью и тихой скорбью царицы выгрет
   Подходит Эрик, раскрыв объятья, к своей любимой
   И шепчет с грустью невыразимой:
   – Мы заслужили страданьем счастье,
   о друг мой Ингрид!-
   1916. Август
   Им. Бельск