Виктор Гюго. Отверженные. Часть 4. Стр.172
Это равнодушие, присущее Маре, представляло резкий контраст с сильнейшим возбуждением вокруг. Четыре кумушки беседовали у входа в дом. Если в Шотландии известны трио ведьм, то в Париже -квартеты кумушек, и "Ты будешь королем" столь же мрачно могло быть брошено Бонапарту на перекрестке Бодуайе, как в свое время Макбету -в вереске Армюира. Это было бы почти такое же карканье.
Но кумушки с улицы Ториньи - три привратницы и одна тряпичница с корзиной и крюком - занимались только своими обычными делами.
Казалось, все четыре стоят у четырех углов старости - одряхления, немощи, нужды и печали.
Тряпичница была женщина смиренная. В этом обществе, живущем на вольном воздухе, тряпичница кланяется, привратница покровительствует. Причина этого коренится в куче отбросов за уличной тумбой; она бывает такой, какой создают ее привратницы, скоромной или постной, -по прихоти того, кто сгребает кучу. Случается, что метла добросердечна.
Тряпичница была благодарна поставщицам ее мусорной корзинки, она улыбалась трем привратницам, и какой улыбкой! Разговор? между ними шли примерно такие:
- А ваша кошка все такая же злюка?
- Боже мой, кошки, сами знаете, от природы враги собак. Собаки - вот кто может на них пожаловаться.
- Да и люди тоже.
- Однако кошачьи блохи не переходят на людей.
- Это пустяки, вот собаки - те опаснее. Я помню год, когда развелось столько собак, что пришлось писать об этом в газетах. Это было в те времена, когда в Тюильри большие бараны возили колясочку Римского короля. Вы помните Римского короля?
- А мне больше нравился герцог Бордоский.
- А я знала Людовика Семнадцатого. Я больше люблю Людовика Семнадцатого.
- Говядина-то как вздорожала, мамаша Патагон!
- И не говорите, мясники -это просто мерзавцы! Мерзкие мерзавцы. Одни только обрезки и получаешь.
Тут вмешалась тряпичница.
- Да, сударыни, с торговлей дело плохо. В отбросах ничего не найдешь. Ничего больше не выкидывают. Все поедают.
- Есть люди и победнее вас, тетушка Варгулем.
- Что правда, то правда, -угодливо согласилась тряпичница, -у меня все-таки есть профессия.
После недолгого молчания тряпичница, уступая потребности похвастаться, присущей натуре человека, прибавила:
- Как вернусь утром домой, так сразу разбираю плетенку и принимаюсь за сервировку (по-видимому, она хотела сказать: сортировку). И все раскладываю по кучкам в комнате. Тряпки убираю в корзину, огрызки - в лохань, простые лоскутья -в шкаф, шерстяные -в комод, бумагу -в угол под окном, съедобное - в миску, осколки стаканов - в камин, стоптанные башмаки - за двери, кости - под кровать.
Гаврош, остановившись сзади, слушал.
- Старушки! По какому это случаю вы завели разговор о политике? - спросил он.
Целый залп ругательств, учетверенный силой четырех глоток, обрушился на него.
- Еще один злодей тут как тут!
- Что это он держит в своей культяпке? Пистолет?
Но кумушки с улицы Ториньи - три привратницы и одна тряпичница с корзиной и крюком - занимались только своими обычными делами.
Казалось, все четыре стоят у четырех углов старости - одряхления, немощи, нужды и печали.
Тряпичница была женщина смиренная. В этом обществе, живущем на вольном воздухе, тряпичница кланяется, привратница покровительствует. Причина этого коренится в куче отбросов за уличной тумбой; она бывает такой, какой создают ее привратницы, скоромной или постной, -по прихоти того, кто сгребает кучу. Случается, что метла добросердечна.
Тряпичница была благодарна поставщицам ее мусорной корзинки, она улыбалась трем привратницам, и какой улыбкой! Разговор? между ними шли примерно такие:
- А ваша кошка все такая же злюка?
- Боже мой, кошки, сами знаете, от природы враги собак. Собаки - вот кто может на них пожаловаться.
- Да и люди тоже.
- Однако кошачьи блохи не переходят на людей.
- Это пустяки, вот собаки - те опаснее. Я помню год, когда развелось столько собак, что пришлось писать об этом в газетах. Это было в те времена, когда в Тюильри большие бараны возили колясочку Римского короля. Вы помните Римского короля?
- А мне больше нравился герцог Бордоский.
- А я знала Людовика Семнадцатого. Я больше люблю Людовика Семнадцатого.
- Говядина-то как вздорожала, мамаша Патагон!
- И не говорите, мясники -это просто мерзавцы! Мерзкие мерзавцы. Одни только обрезки и получаешь.
Тут вмешалась тряпичница.
- Да, сударыни, с торговлей дело плохо. В отбросах ничего не найдешь. Ничего больше не выкидывают. Все поедают.
- Есть люди и победнее вас, тетушка Варгулем.
- Что правда, то правда, -угодливо согласилась тряпичница, -у меня все-таки есть профессия.
После недолгого молчания тряпичница, уступая потребности похвастаться, присущей натуре человека, прибавила:
- Как вернусь утром домой, так сразу разбираю плетенку и принимаюсь за сервировку (по-видимому, она хотела сказать: сортировку). И все раскладываю по кучкам в комнате. Тряпки убираю в корзину, огрызки - в лохань, простые лоскутья -в шкаф, шерстяные -в комод, бумагу -в угол под окном, съедобное - в миску, осколки стаканов - в камин, стоптанные башмаки - за двери, кости - под кровать.
Гаврош, остановившись сзади, слушал.
- Старушки! По какому это случаю вы завели разговор о политике? - спросил он.
Целый залп ругательств, учетверенный силой четырех глоток, обрушился на него.
- Еще один злодей тут как тут!
- Что это он держит в своей культяпке? Пистолет?